28 февраля Русская Православная Церковь чтит память священномучеников Иоанна Куминова и Михаила Пятаева.
Священномученик Иоанн Куминов
Он призывал родителей водить детей в храм и не доверять антирелигиозной пропаганде. Его обвинили в «органической ненависти к советской власти» и расстреляли. Священномученик Иоанн Куминов родился в 1865 году в селе Куликовском Тюкалинского округа Тобольской губернии (ныне с. Куликово Омской области) в семье крестьянина.
В 1877 году семья переехала в Омск. Здесь окончил учительскую семинарию и, пройдя испытание при Омской классической гимназии, был назначен инспектором народных училищ Тарского округа. В этой должности он прослужил до 1922 года.
В 1922 году рукоположен во священника. Служил в храмах Омской епархии.
В 1928 году направлен в Богоявленский храм села Малокрасноярка, где служил вторым священником. Настоятелем храма был о. Михаил Пятаев.
В 1930 году, по окончании Рождественской литургии о. Иоанн произнес проповедь, в которой, в частности, сказал прихожанам:«Посылайте своих детей в церковь, и пусть они там молятся Богу. Не слушайте, кто вам что говорит, вас и так задавили непосильными налогами и теперь агитируют и хотят ввести в заблуждение».
После этого одна из прихожанок — Дарья Баркова, выйдя из храма, стала всем говорить, будто отец Иоанн произнес антисоветскую проповедь, сказал, что «вас советская власть задавила непосильными налогами, вас одурманивают, ваших детей не пускают в церковь и в школах не учат божественному, не верьте, что вам говорят советские работники, они вам затуманивают головы».
Впоследствии, вызванная на допрос, она же лжесвидетельствовала о священнике, сказав, что «Куминов систематически занимается антисоветской агитацией».
8 января 1930 года был арестован вместе с настоятелем храма и заключен в тюрьму г. Каинска. Вместе со священниками арестовали члена церковного совета Романа Никитича Дроздовского (он был приговорен к пяти годам заключения в концлагерь) и Наталью Кирилловну Севастьянову, жену купца Василия Севастьянова, казненного большевиками в начале революции. Ее арестовали как хозяйку квартиры, где с декабря 1928 по ноябрь 1929 года жил о.Иоанн. Кроме того, она носила ему в тюрьму передачи, и письма от родных.
На допросе о. Иоанн сказал:«В Рождественский праздник мной была сказана в церкви проповедь верующим, которая была посвящена исключительно Рождеству Христа, но к этому было добавлено о трезвой жизни верующих, о том, чтобы они чаще ходили в церковь. Как мы смотрим по-христиански – шесть дней работай, а седьмой посвящается Богу. В конце проповеди я призывал повиноваться законам; каких-либо антисоветских высказываний я не допускал… Против коллективизации нигде никому ничего не говорил».
7 февраля 1930 года заключенных священников ознакомили с постановлением о предъявлении обвинения. В нем было написано:
«Означенные граждане изобличаются в том, что на почве органической ненависти к советской власти, ее мероприятиям, проводимым на селе, и используя свое положение священнослужителей Пятаев и Куминов использовали религиозные предрассудки несознательного крестьянства и при поддержке зажиточной части деревни проводили контрреволюционную деятельность на срыв мероприятий, запугивая крестьян провокационными слухами о близком падении советской власти, якобы на основании “Писания Божия”. В конце декабря 1929 года на общем собрании граждан единогласно было принято – записаться в коллектив. Член группы, священник Пятаев, на второй день обходом индивидуально каждого хозяйства проводит якобы запись в общество верующих, между тем как следствием установлено – последний проводил агитацию против сплошной коллективизации села».
Священник Иоанн Куминов, прочитав обвинение, написал:«Виновным по предъявленному мне обвинению себя не признаю. Дополняю, что накануне ареста слышал разговор про Баркову, которая говорила в отношении проповеди, что я говорил в ней законам не подчиняться и власть не признавать, а я говорил наоборот. Не знаю, из чего исходила Дарья Баркова, искажая мою проповедь, так как церковь она посещала…».
21 февраля 1930 года Особой тройкой при Полномочном представительстве ОГПУ в Сибирском крае приговорен к расстрелу, а семья — к ссылке на север.
Был расстрелян 28 февраля 1930 года вместе со священником Михаилом Пятаевым. Погребен в общей могиле в городе Каинске недалеко от тюрьмы. Впоследствии на месте захоронения был построен завод и могилы были уничтожены.Реабилитирован в 1993 году. В 1999 году канонизирован к местному почитанию в Омской епархии.
На Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года был причислен к лику святых новомучеников Российских для общецерковного почитания. В 2020 году причислен к собору святых Новосибирской митрополии.
Священномученик Иоанн , моли Бога о нас!
Священномученик Михаил Пятаев
Священномученик Михаил Пятаев родился в 1891 году в селе Мачкасы Кузнецкого округа Пензенской губернии в семье крестьянина Максима Пятаева. Окончив сельскую школу, учился в Москве, затем переехал в Саратов, где преподавал русский язык и литературу. Женился на Ефросинии, дочери саратовского купца Фрола Иванова. Узнав о столыпинской переселенческой программе и льготах для переселенцев в Сибирь, молодая семья отправилась в Омск. Первое время продолжал преподавать, но затем принял решение посвятить свою жизнь служению Господу. В 1917 году поступил псаломщиком в Крестовоздвиженский собор города Омска. В 1918 году, вскоре после взятия города большевиками, рукоположен в сан диакона архиепископом Сильвестром (Ольшевским). До 1921 года служил в Омске, а затем, в связи с тем, что с большой семьей стало трудно прокормиться в городе, был переведен в Богоявленский храм села Малокрасноярка. Место было глухое, отдаленное от больших городов и железных дорог, но люди здесь были благочестивы и богаты: в самом селе жили несколько купеческих семей. В 1923 году был рукоположен во священника. С большой любовью относился к своему приходу. Вокруг храма посадил сирень, обсадил сиренью аллею, ведущую к храму. Прихожане стали называть ее «пятаевской». Для бедняков совершал крещения, венчания, отпевания бесплатно. Его духовный авторитет был так велик, что к нему ходили люди из 30-ти окрестных сёл и деревень, несмотря на то, что там были свои храмы. И не столько уже из-за бесплатных треб, сколько потому, что полюбился им ревностный и образованный пастырь, который всегда был готов прийти на помощь всякому страждущему. Если кто из прихожан побогаче жертвовал, он отдавал эти приношения беднякам. Многие из нищей братии находили у него поддержку и пропитание. Для этой цели сам ловил рыбу и большую ее часть раздавал беднякам и нищим. 3 января 1930 года к Дорофею Гришманову, бывшему когда-то членом церковного совета, один из крестьян принес списки верующих для перерегистрации общины, сказав, что их дал ему отец Михаил и предложил взять кого-нибудь пограмотней из твердо верующих и обойти со списком село. Вместо этого Гришманов пошел в сельсовет и заявил о том, что 3 января в село Большеречье ночью приезжал священник Михаил Пятаев и без ведома сельсовета послал граждан для производства какой-то регистрации. 5 января членами сельсовета в соответствии с этим сообщением был составлен акт: «Усматривая поповские ночные визиты подозрительными в связи с коллективизацией, а также без ведома сельсовета, постановили составить настоящий акт для передачи в административный отдел на предмет расследования и привлечения к ответственности». Праздничное Рождественское богослужение в Богоявленском храме совершал священник Иоанн Куминов, а отец Михаил регентовал на клиросе. По окончании литургии отец Иоанн произнес проповедь, в которой, в частности, призвал молодых людей и их родителей чаще посещать церковь и молиться Богу. Одна из прихожанок — Дарья Баркова, выйдя из храма, стала всем говорить, будто отец Иоанн произнес антисоветскую проповедь, сказал, что «вас советская власть задавила непосильными налогами, вас одурманивают, ваших детей не пускают в церковь и в школах не учат божественному, не верьте, что вам говорят советские работники, они вам затуманивают головы». В обстановке гонений власти на Церковь это стало поводом для ареста священников. После праздника Рождества уполномоченный ОГПУ принялся допрашивать крестьян. Большинство из них отказались лгать на священников. Показания давали председатели сельсовета и колхоза и их жены.
Отец Михаил по всему видел, что власти собираются его арестовать. У него был друг детства, который работал в московской милиции. Как-то он написал священнику: «Михаил, мне очень жаль… ты был учителем, а теперь стал священником. Не подумай дурного, я тебе это говорю не потому, что плохо отношусь к духовенству, но сейчас неподходящее для священнослужителей время. Я тебе предлагаю приехать в Москву и снова поступить на работу учителем. Я помогу тебе устроиться на работу и найти жилье».
За два дня до ареста священника его жена напомнила ему об этом письме и сказала:
– Давай-ка собирайся и уезжай. Тебе написал тогда твой друг, послушайся теперь его совета.
– Нет, Евфросиния, – сказал отец Михаил, – я никуда не уеду, я дал присягу. Как я могу изменить Богу и народу? Никогда! Я знаю, что иду на верную смерть, но такова воля Божия! А ты детей всех вырастишь и с Божьей помощью воспитаешь, никого не растеряешь.
– А детей-то сколько!.. – всплеснула руками жена (В это время у них было семеро детей, восьмой ребенок – дочь Юлия – родилась уже после расстрела отца).
– Ну что же сделаешь, воспитаешь… с Божьей помощью.
8 января 1930 года арестован вместе с отцом Иоанном Куминовым и отправлен в тюрьму в город Каинск. В тюрьме подследственных жестоко пытали. У живых людей клещами вырывали зубы с золотыми коронками, беспощадно били, так что у многих заключенных были выбиты все зубы и поломаны ребра. Следователь ОГПУ на допросах безжалостно избивал священников, а однажды с издевкой приказал надзирателям вылить на отца Михаила содержимое параши. Однако, несмотря на мучения, пастыри отказались лжесвидетельствовать, как того требовал следователь, заставлявший их подписаться под показаниями, что священники и члены церковного совета занимались организацией крестьян на борьбу с колхозами и советской властью.
Отец Михаил, отвечая на вопросы следователя, сказал: «В селе Малокрасноярка я служу с 1921 года. Сначала был диаконом, а с 1923 года был рукоположен в священника… Второй священник, Иоанн Куминов, служит с 1928 года. За время моей с Куминовым службы мы нигде и ни в чем противозаконном не участвовали. Исполняли только свой религиозный долг… Во время богослужений я проповедовал исключительно по Божественному Писанию. Священник Куминов проповедует чаще, но также только по духовным книгам, а о власти и о проводимых ею мероприятиях никогда не говорит. Он просто призывал молящихся и молодежь по-христиански молиться Богу и находить время для этого, ходить по праздникам в церковь».
На допросе ему предлагали отречься от веры и идти работать учителем, но он не принял этого. Последнее слово его было: «Верить в Бога — это есть людям радость и счастье. Это не значит, что я совершаю преступление».
7 февраля 1930 года заключенных священников ознакомили с постановлением о предъявлении обвинения. В нем было написано: «Означенные граждане изобличаются в том, что на почве органической ненависти к советской власти, ее мероприятиям, проводимым на селе, и используя свое положение священнослужителей Пятаев и Куминов использовали религиозные предрассудки несознательного крестьянства и при поддержке зажиточной части деревни проводили контрреволюционную деятельность на срыв мероприятий, запугивая крестьян провокационными слухами о близком падении советской власти, якобы на основании “Писания Божия”. В конце декабря 1929 года на общем собрании граждан единогласно было принято – записаться в коллектив. Член группы, священник Пятаев, на второй день обходом индивидуально каждого хозяйства проводит якобы запись в общество верующих, между тем как следствием установлено – последний проводил агитацию против сплошной коллективизации села».
Прочитав обвинение, отец Михаил написал: «Виновным себя не признаю. Был в объезде сел в течение двух суток. Списки на запись верующих составлял по словесному распоряжению милиции для перерегистрации церковной общины. К отцу Иоанну Куминову ездил на квартиру только по своим церковным делам».
21 февраля 1930 года тройка ОГПУ приговорила священников Михаила Пятаева и Иоанна Куминова к расстрелу, а их семьи к ссылке на север.
28 февраля отцу Михаилу дали свидание со старшей дочерью Анной, приехавшей в Каинск. Свидание было через решетку. Священник попросил:
– Анна, дай мне свою косу.
Она протянула ему через решетку косу, и вся коса у нее была потом мокрая от слез.
– Папа, что ты плачешь? – спросила она.
– Мне очень тяжело, потому что вас так много и вы остаетесь одни.
В эту ночь Анна увидела во сне, как Божия Матерь причащает из золотого потира отца Михаила. Проснулась она с мыслью, что отец будет освобожден. Радостная поспешила она в тюрьму с передачей.
– Пятаев? – переспросил надзиратель. – Да он сегодня ночью расстрелян.
Священник Михаил Пятаев был расстрелян 28 февраля 1930 года вместе с о.Иоанном Куминовым. Когда отца Михаила вели на расстрел, то палачи увидели на руке отца Михаила обручальное кольцо. Его попытались снять, но ничего не получалось. Тогда ему отрубили палец с кольцом и только потом расстреляли. Погребен в общей могиле в городе Каинске недалеко от тюрьмы. Впоследствии на месте захоронения был построен завод и могилы были уничтожены. Семья отца Михаила осталась в тяжелейшем положении: семерых детей и беременную матушку в лютый мороз, полуодетых, погнали в ссылку. Но Господь сохранил их всех. Реабилитирован в 1993 году. В 1999 году канонизирован к местному почитанию в Омской епархии. На Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года был причислен к лику святых новомучеников Российских для общецерковного почитания. В 2020 году причислен к собору святых Новосибирской митрополии.
Священномученик Михаил , моли Бога о нас!